Badgerz Daily Press #22. Грипп

Всем привет, дорогие читатели!

Сквозь мороз, ветер и сырость, улиточными курьерами, увязая в снегах, но упорно двигаясь вперед, наша редакция все-таки смогла доставить для вас очередной выпуск.

* * *


Начнем с хорошей новости. Примерно месяц назад, сбылась детская мечта нашего программиста - он наконец-то получил то, о чем так давно мечтал: маленький компьютер, с QWERTY-клавиатурой, экраном и достаточной мощности, который мог бы помещаться в карман, с малым потреблением питания, чтобы батареи хватало на долго. Его мечту воплотили и собрали где-то на заводах в Китае и доставили АлиЭкспрессом. Теперь он может писать код практически где угодно.

Вспоминаю, как мы еще детьми, фломастерами раскрашивали картонные коробки от макарон, изображая на них экран и клавиатуру, рисуя в своем воображении компьютер. Прошли годы. И как только технологии совпали с финансовыми возможностями нашей редакции, мы купили его, компьютер из наших детских фантазий. Так что можно сказать, что еще один человек на этой планете живет в, частично воплотившемся в жизнь, мире своей детской мечты.

* * *

Давно нужно было об этом сообщить... Но, в общем, вся наша редакция, полным составом, включая крупный рогатый скот, домашнюю птицу, бактерий-симбиотов и прочих питомцев — переехала с засиженного места в... назовем это... новый временный офис. Тут у нас седьмой этаж, вид на озеро, лес и тишина. Правда, Интернет только тот, что в мобильном телефоне... Но это, во-первых, временно, а во-вторых не так уж и страшно, по большому-то счету. И всегда можно большие файлы принести с собой из тех мест, где интернет проводной.

* * *

Ну и самая грусная часть нашего выпуска. С переездом, с другими событиями, мы и связываем хронический дифицит времени (хотя, главный редактор, все-таки настаивает на том, что мы все бездельники да лентяи) повинный в том, что выпуски выходят так редко.

И только благодаря тому, что я подхватил грипп и был вынужденно уложен на лопатки — и появилось время чтобы написать эти строки. Не только эти, разумеется. Наличие столь долгожанного, сколь и неожиданного, свободного времени позволило закончить несколько незавершенных писем. Из которых одно, было ответом на письмо, полученное мной еще летом!

Для тех, кто хорошо меня знает, это определенно маркер. Из того, что я редко стал писать, можно предположить, что дела у меня идут совсем скверно, но, к счастью, это не так. Хочется думать, что это временные трудности, сопровождающие определенные изменения в жизни.

Мы жертвуем чем-то ценным для нас, чтобы успевать делать что-то необходимое. И выхода пока не предвидиться.



Как интроверту, ближе прочих форм, моя душа лежит к диалогам. В каком-то платоновском смысле: те беседы, когда говоришь один-на-один с кем-то. Вы сидите напротив друг-друга и никто не нарушает ни вашу речь, ни ваше молчание. И все же, не смотря на это, я почти готов признать, что идея записывать наши беседы с моей подругой П., стала в какой-то мере проклятием. Так сложилось, что я записываю слова, сказанные нами, по памяти. И это слова, зачастую, сказанные недели, месяцы, годы назад. Было бы, по меньшей мере, странно использовать диктофон при беседе двух друзей. В следствии этого я почти никогда не перечитываю написанное. Мне неизбежно кажется, что текст ужасен, косноязычен, незрел и лишен той искры, которая была в живом разговоре. Я почти начинаю его ненавидеть за то, что он лишен той безупречности, которой, по моему пониманию, он должен обладать...

— Однажды. Очень давно. — рассказываю я, — Мы с моим другом У. возвращались домой на метро. И случилась одна вещь, которую я переосмыслял еще очень долго: я увидел как две школьницы утащили огнетушитель.

Пока вагон вез нас к нашей цели, все время они ржали как табун лошадей. Я не помню точно когда они вошли, но почти сразу стали очень заметны. На очередном повороте, одну из школьниц качнуло так, что она въехала головой раструб огнетушителя. Обе заржали еще пуще. Видимо тогда у них и родилась мысль его стащить. Одна, с видимым трудом сняла его с держателя, к ней присоединилась вторая. И вместе они стали кутать его в куртку одной из них. Получалось плохо. В основном мешал раструб. В общем, с горем пополам — они совершили свое злодеяние, не переставая смеяться до слез.

Мой друг У. не сразу уловил сигналы и не понял что происходит. И мне пришлось пересказать ему в двух словах. Тогда он сухо ответил мне, что-то вроде, "Когда загорится вагон, будет не до смеха, если не будет чем его потушить".

Я понимал, что он прав. Более того, мне, как взрослому, ответственному человеку, следовало бы вмешаться. Но я не только не сделал этого, а еще и не скрыл своей улыбки, когда эти школьницы заметили, что я их вижу. Я не сразу понял - почему моя реакция была такой?

Понял я позже. Где-то, в глубине души, мне хотелось защитить эти дерзкие улыбки, этот дурацкий смех... хотелось, чтобы никто не сломал эту глупую, бесшабашную отвагу. Чтобы они повзрослели и пронесли свой звонкий смех во взрослую жизнь. Решительность. Ощущение свободы и готовность совершить поступок... Не думаю, что они были пьяны в тот вечер (ну, разве что слегка). Скорее, дело в том особом настроении, ты, наверняка знаешь о чем я говорю: когда вы вместе со своими друзьями, максимально близки к тому, что называют счастьем и вас веселит любой пустяк, вы смеетесь просто глядя друг на друга. Вы бегаете в мороз в легких кедах и тонкой куртке и холод не касается вас. Вот что я видел в тот вечер. Еще я будто бы посмотрел другими глазами на остальных наших попутчиков. Я словно увидел что все в этом вагоне когда-то были такими же бесшабашными дураками, как эти двое, но потом повзрослели и под давлением условностей и трудностей взрослой жизни, стали... обычными.

Конечно, если разбираться глубже, то эта ситуация затронула меня на очень личном уровне. Всплыло другое воспоминание, о ситуации, когда я, тоже в метро (да, так уж вышло, что я много времени провожу там), встретил человека в футболке с логотипом ПО с которым я как раз тогда работал. Я подумал, что было бы клево, если бы я подошел и заговорил с ним. И даже придумал несколько смешных фраз с которых можно было бы начать разговор. Но в тот день, решимости мне так и не хватило. Возможно, у меня никогда ее, этой решимости, и не было, но в тот вечер, в том вагоне, я ощутил некоторое подобие единства с теми школьницами-воришками.

— Как ты думаешь, что они сделают с огнетушителем? — спросила Паранойя, когда я сделал паузу в своем рассказе.

— Не знаю, — задумался я, — может сделают себе газировки из воды, сиропа и углекислоты...

* * *

P.S. https://playvk.com/song/%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B4%D0%B0/%D0%AF...


Как давно стало понятно, мы живем в мире постмодерна: все смыслы или до крайности истрепались или были разобраны на бесчисленное множество субсмыслов. В мире, где не найти ничего по-настоящему оригинального. Все уже было. Это же касается и людей: любые конфикты, которые происходят или могу произойти в твоей жизни, уже происходили тысячи раз с кем-то до тебя. Написаны в книгах. Спеты в песнях. И изучены психологами.

Есть определенные плюсы в том, чтобы не быть оригинальностью: на любой свой вопрос можно найти ответ в Гугле. И все же...

— Я не хочу жаловаться, — говорю я, — Это не мой художественный стиль. Но меж тем, меня немного расстраивает сложившаяся ситуация.

Нойя, сидит спиной к приоткрытому окну и холодный, декабрский ветер шевелит ее волосы. Мне немного холодно самому, глядя на нее: немногословная, с голыми руками, одета в одно из своих черных платьев, которое и вовсе не выглядит теплым. Но, похоже, холод беспокоит меня больше, чем ее. Я отставляю чашку с горячим чаем, поднимаюсь и закрываю окно за ее спиной. Тишина сгущается.

— Все очень просто: я зашел в тупик. Тогда, в прошлый раз, когда мы с тобой говорили о смысле жизни, мы пришли к тому, что каждый, кто нуждается в смысле жизни, должен назначить его себе сам. Очень рациональное решение. И я не поскупился в назначении, поднял свою планку по-выше. А сейчас мне кажется, что это было... не то, чтоб ошибкой... скорее, какой-то формой отказа от выбора. Ведь если цель такова, что за одну жизнь можно не успеть, то и спешить не стоит? Разве не так получается?

— Для воина нет разницы может он успеть или нет. Если выбор сделан, нужно прилагать усилия для его осуществления.

— А что если я переоценил себя когда-то? Что если я делал ставку на качества, которым не наделен в реальности? Может я покусился на чужую путеводню звезду, попытался ступить на неподходящий для меня путь?

— Предположим что так. Но откуда тебе знать, что подходящий человек, тот по чьему пути, по-твоему, ты собираешься идти, не испытывает таких же сомнений? Думаешь, такой человек ощущает только уверенность? Какая разница между ним и тобой?

— У одного есть необходимые качества, а у второго - их нет.

— Вот только как ты это поймешь? В конце-концов, мы прийдем к тому, что прийдется самому определить это для себя, раз уж нет никакой объективной "третей стороны", которая могла бы точно оценить и дать заключение.

— Я понимаю о чем ты говоришь: может быть, я просто утопист и мечтатель, хочу невозможного, но определить это - могу только я сам.

— И ты должен понимать, что возможно ошибаешься. Но пусть тебя это не расстраивает: в каком-то смысле, тут ошибиться нельзя. Любое решение - подойдет. — Паранойя вздохнула, — Да, я понимаю, как противоречиво это звучит, просто считай, что дело в отношении и точке зрения.

"Она слишком хорошо меня знает", подумал я.

— Моя проблема в том, что я не могу придумать куда мне двигаться, в короткой перспективе, — уже в слух сказал я, — Что достигать, чего хотеть... Да, я радуюсь каждому новому дню. У меня есть интересные задачи по профессии. Есть хобби. Есть вершины, которые мне бы хотелось взять, и в том и в другом... Но это случится в любом случае, не сегодня, так завтра. Это больше как задний фон, придающий значение моему "сейчас", то, без чего было бы не понятно - зачем просыпаться. Ежедневный смысл, нужен уму так же, как телу - нужна еда. Но это минимум, этого мало, нужно что-то по-крупнее.

— Ты знаешь чего не хочешь, — улыбнулась мне Паранойя, — это уже довольно неплохо.

— Тут я с тобой тоже согласен. Хотя, это и еще один повод для сомнений: что если правильно будет не умничать, а использовать схемы, по которым живет множество других людей? Статистически выверенная, рабочая схема...

Я не договорил. Я отчетливо понимал, что она мне не даст никаких ответов на вопросы "как жить", даже если будет их знать.

Никто не даст. Даже Гугл



Ничто не может длиться вечно. Буддисты даже придумали для такого случая особое, специальное слово - Анитья. Такой отдельный вид неотвратимой быстротечности. К сожалению, это касается и состояния, когда ты в порядке.

Один йог говорил: то, как вы себя ощущаете — зависит от химического состава крови, тех компонентов, из которых состоит суп, в котором находится ваш мозг. И разница лишь в одном: хороший это суп или плохой. Вот и моему супу довелось испортится. Пусть и не на долго, дня на три-четыре.

— Знаешь, все это довольно странно — говорю я Паранойе, — Начинаешь замечать, что беспокоишься из-за несущественных вещей, ощущаешь тревогу, не можешь спокойно усидеть на месте. Хотя при этом не можешь понять - почему? Кроме этого, краски окружающего мира теряют свою насыщенность, а звуки - глубину. Все углы будто бы становятся острее и направлены прямо на тебя. Хоть и замечаешь, но не понимаешь почему так происходит, что изменилось в мире.

Паранойя молчит и внимательно слушает. Я тоже на время замолкаю, пытаясь найти нужные слова.

— И вот, ты просто говоришь себе, "спокойно, спокойно, все это не по-настоящему, просто восприятие изменилось", — продолжаю я, — и становится немного легче. Химия, это просто химия крови. Возможно, нужно купить витамины? Сейчас зима и это будет разумно.

Я гляжу в серое небо за окном. Сейчас оно меня радует своей пасмурностью.

— Витамины, я, конечно же, купил в тот же день, когда меня и посетила соответствующая мысль. И вот что еще удивило: каким-то образом, становится невероятно трудно вспомнить те дни, когда был в порядке. Ну, то есть как: события вспоминаются, но воспоминания об эмоциях тоже искажены. Кажется, будто даже воспоминания разукрашены серым. Раньше я по-незнанию считал, что подобные цветовые аллегории - служат ислкючительно как поэтические приемы. Но переживая депрессивные состояния, могу сказать, что ничего выдуманного в этом нет. Цвета тускнут в самом прямом смысле этого слова.

— Наверное, нужно быть благодарным тому, что подобные вещи случаются, — продолжил я, — Благодаря им, начинаешь больше радоваться тому, когда ты в порядке. И эта перемена была тоже очень заметна: я зашел в подземку, сел в вагон - и поразился тому, сколько всего влилось в мою голову. Это и запах снега, мокрой пыли, пропитки для деревянных шпал, чей-то перегар, дешевый табак, лак для волос, мокрый шерстяной свитер, кожанная куртка, пудра... тысячи их. Я тогда взглянул на информационное табло, и, разрази меня Ктулху, какие сочные и яркие цвета были на нем! Жизнь словно обступила тебя со всех сторон, десятки теплых, бьющихся сердцец, каждое, со своими радостями и печалями, со своими надеждами и тревогами. Странное ощущение полноты момента. Я пытался согнать с лица то и дело наползавшую, глупую улыбку, но все тщетно. Хорошо, что есть шарф, в котором можно спрятаться.

— На контрасте с предыдущими днями было странно думать об гнетущем одиночестве. — стал завершать я свой рассказ, — Какое может быть одиночество, когда вокруг столько всего? Решительно невозможно.



Badgerz Daily Press #21

Итак, чат, у нас проблема. Возможно, кто-то помнит, как в прошлом выпуске мы упоминали о приближении некого кризиса... Так вот, нашего главного редактора нюх не подвел и в этот раз. Не пришлось долго ждать, как жизнь любезно подвезла столько материала, что в один выпуск мы никак не впишемся. Но хорошая новость состоит в том, что волна пошла на спад. И теперь наша редакция медленно, но уверенно, будет возвращаться в свое привычное подобие регулярного издания. Но я бы не радовался раньше времени, конечно.

* * *

Ludum Dare1. Как много в этих словах слышиться для уха старого ценителя инди-геймдев! Недавно узнал, что триумфально прокатившийся по Твичу и другим площадкам, проект Hollow Knight2 -- тоже вышел из горнила этого геймдев-джема. Что, в общем-то, не удивительно. Множество хороших игр уходят корнями туда. В этот твердый и неподдатливый грунт.

К сожалению, для меня это высказывание соответствует на все сто процентов: моя попытка дебютировать в августовском, знаменательном, 42м джеме - провалилась. Но, к моей радости, не с таким треском, как в прошлые разы.

В этот раз я даже взял отпуск, чтобы иметь возможность немного подготовится, подучить языки и хорошенько отдохнуть. И это подействовало! В заветные 48 часов все шло на столько хорошо, что долгое время я даже был уверен, что успею завершить свою игру в срок. Но, увы, тяжелый рок распорядился иначе. И теперь у меня в 2018 остался еще один, запасной, шанс на дебьют - в декабре будет последний в году, третий, геймдев-джем Ludum Dare.

Насчет него - у меня тоже хорошие ожидания. И в конце-концов, нужно хоть один раз дойти до конца. И успокоиться.

С августа прошла уже куча времени. Надеюсь, что в ближайшее время у меня будет свободное время, силы, и главное - желание, чтобы довести до ума проект, который я начал делать, но не завершил.

* * *

По новостям пока все. Начиная с малого будем стараться влиться в рабочий поток и продолжить наши публикации.

А пока, на завершение, - плейлист на Google Music от нашего главного редактора https://t.co/Mdgn1Gldav

* * *

P.S.: Совсем забыл сказать что теперь на блог можно подписаться и в Телеграме. Но зачем?


1 Ludum Dare (с латыни «дать игру») — это соревнование по ускоренной разработке компьютерных игр. https://ldjam.com/
2 Hollow Knight Игра рассказывает о приключениях и открытиях жука в давно заброшенном королевстве насекомых Hallownest. Некоторые критики назвали игру одной из самых атмосферных и качественных метроидваний, а также классикой жанра (c) Wikipedia

Badgerz Daily Press 20

Вот и подъехал очередной выпуск Баджерз Дейли Пресс. Как всегда - не очень дэйли и не очень пресс. Прошу, если не любить и жаловать, то хоть бы не сильно ненавидеть.

Сегодня мы нырнем в ретроспективу и немного попытаемся заглянуть в будущее. А так же слегка потопчемся в настоящем.

В общем, тут такое дело: вот буквально месяц назад исполнился ровно год, как я работаю на новой работе в офисе. И за это время я научился одной важной вещи: с таким положением вещей, программировать для себя, для души - у меня не удается (возможно, по причине отсутствия души у программистов). За день устаешь и голова просится отдохнуть. Возможно, у меня где-то и припрятаны какие-то резервы, о которых я не знаю, но пока до них не достать. Поэтому, вся надежда - на выходные. В которые, черт подери, тоже какие-то дела появляются. В общем, это та реальность, в которой пока приходится существовать.

Отсюда выплывает один важный момент: к второму в этом году LD48 я подготовился примерно никак. Как говорил Капитан Джек Воробей: "нужно понимать, что человек может, а чего человек не может". Вот человек понимает, что не может просто так взять и дебьютировать в ЛД48. Но человек все равно попытается. Чтобы подвести черту и расставить все точки над "ї", хотелось бы уточнить, что максимум, куда достигают мои амбиции - это просто хотя б доделать до конца проект. Если смогу это сделать - самомотивация непременно взлетит. Но вполне вероятно, что я слегка преувеличиваю эффект который участие окажет на мою мотивацию. Такие вещи нужно узнавать в полевых условиях. Ну и умным поступком, который увеличит мои шансы на успех, было бы взять небольшой отпуск - для разгона. Это и предстоит решить в скором времени.

Ну а вот день сегодняшний несет на себе отпечаток начала очередного жизненного кризиса. Который, конечно же, переживется как ни в чем не бывало... Но хотелось бы вынести какой-нибудь полезный опыт. В общем, шило в заднице постепенно начинает чувствоваться. В этом есть и позитивная сторона - в такие периоды, я обычно становлюсь более собран, хоть и беспокоен. И это будет меня толкать на новые поиски. Поиски ответов. А еще больше - правильных вопросов.

Spenser

Со Спенсером мы познакомились в далекие дни моей поздней древности (впрочем, сложно определить из какой точки отсчёта отмерять эпохи - возможно, ее следует называть модерном). Это время мне запомнилось как вечные осень и лето, короткие ночи, вылазки на индастриал, срачи на форумах, постоянные сходки хаба и посиделки на мешках с песком и цементом... Дни пробуждения силы. Наверное, никогда более: ни до, ни после, у меня не было такой насыщенной социальной жизни как тогда.

Мы были любопытными, злыми, веселыми, легкими как ветер, грусными, колючими как свитер грубой вязки, добрыми, безразличными, целенаправленными. И это все одновременно. Мы искали свою стаю. Ночь, крыши домов, темные подворотни и заброшенные заводы были нашими точками притяжения. Грубые, неотесанные... Мы ударялись так, что искры освещали тьму неба нашего города. И каждый из нас до сих пор носит невидимые шрамы полученные с тех времен. Долгое время я ужасно сожалел о не совершенном и о совершенном в те далекие дни. Пока не понял, что за подарок оставили мы друг другу. И больше не сожалею. Я грущу.

Спенсер - из тех, кто остался. В нем почти никогда не ощущалось и капли той тьмы, что каждый носит глубоко в себе. Спенсер - это третий угол в нашем с Паранойей, треугольнике (который и не треугольник-то вовсе, по большому счету). В общем, пусть он и остался только по своим причинам - три ноги, это куда устойчивее, чем две или четыре.

В его умении отпускать тех, кто больше не желает быть рядом, я вижу некоторый оттенок бахвальства, подчеркнуто выраженное стремление идти вперед, не оглядываясь назад. То, чему мне бы стоило у него поучиться. Есть только один человек, чей уход его пугает так сильно, что это становится заметно — Паранойя. Чтож, у всех есть своя ахиллесова пята.

Да и не только этому: Спенсер, один из немногих, знакомых мне людей, у которого получается с такой элегантностью носить имидж раздолбая-бездельника. И при этом процветать.

В мою фрилансерскую бытность, в то время, как мои вечера были в основном заняты программированием какой-то очередной фигни — Спенсер с Паранойей просиживали всю ночь за беседами.

Эти двое генерировали вокруг себя такую особую атмосферу, что даже будь у меня возможность присоединиться - я бы не стал. О чем они говорили? Конкретного ответа у меня нет. Но это всегда разговоры об одном. О чем говорят влюбленные? О чем говорят друзья детства? Слова всегда разные, но суть это разговор об одном.

Я шел на кухню делать для себя очередное ведро чая и из далека слышал их тихие голоса, на грани шепота. Я входил и они тут же замолкали и как по команде оборачивались на меня.

Я уходил и ощущал спиной как их особая атмосфера снова начинала звенеть и искриться в полутьме кухни.

Да. Все это было.

Все это прошло.




— В такие дни как сегодня - забываешь обо всем: на время исчезает эта игла, что всегда ссаднит в мозгу и не позволяет безоглядно радоваться чуду собственного существования.

Мы с Паранойей сидим на краю и любуемся пушистыми, лиловыми облаками после дождя. Где-то за ними медленно зарождается закат, теплого оранжевого цвета, а лучи Солнца видны с выразительной четкостью, будто там, за облаками святой Пётр решил сделать в раю хороший сквознячок.

— В такие вечера как сегодня - забываешь что было утро и полдень, — отзывается эхом Паранойя, — Хочется ущипнуть себя, чтобы убедится, что это все на самом деле.

Она улыбнулась, но я заметил как в уголках ее глаз сверкнула слеза. Я снова ни к месту подумал, что щипание себя во сне, это расхожий миф, и на самом деле практически никогда не работает. А если и работает, то рисковать проснуться сейчас совсем не хотелось. Промолчал. От этих мыслей шелохнулись, уснувшие было, тревоги и переживания. Мне не хотелось разрушать атмосферу, портить этот бесценный подарок. Как всегда, когда уместнее думать о возвышенном, в голове рождаются идиотские мысли. И я попробовал не думать вовсе.

И текущий миг, эта звенящая нота, прямо на моих глазах расширился до размеров вечности, заполнил собой все самые отдаленные, мрачные глубины ада, коснулся сердца, а затем снова собрался в одну точку.

Облака все так же плыли. Нежный ветер дул нам в лица, путал волосы.
А потом я ощутил этот сигнал - тот, что знаком нам всем и так похож на звук будильника, разрывающего счастливый сон на мелкие кусочки, тот что говорит нам "Пора", что сообщает "все хорошее однажды прийдет к концу", что мы всегда носим свою смерть при себе.

Я поднял глаза и увидел, что Паранойя стоит на ногах, на фоне сереющего неба и протягивает мне свою руку, а ветер шевелит ее волосы и одежду как в лирической сцене кино. "Мужчины никогда не принимают поданную руку", вспомнились мне слова нашего проводника в подземный мир из ракушечника и песка.
Но я принял.

* * *

Я возвращался домой на метро. Смотрел как пылает солнце в окнах домов на другой, освещенной, стороне реки и думал о расставаниях. В моем мире все самые лучшие люди рано или поздно - разлетаются в разные стороны, как галактики после Большого Взрыва. Неотвратимость этого причиняет ощутимую, но необъяснимую боль. Нельзя с точностью определить что болит. Иногда кажется, что в твоих силах удержать этот разлет или хотя бы замедлить. Но я понимаю, что становится черной дырой и удерживать всех силой своей гравитации не хочется. Рвутся нити. Ты понимаешь, что на том месте, что было твоим - уже другой человек.
И это тоже нужно принять.


— Смутная тяга к путешествиям, обычно дремлющая, начинает лениво ворочаться, когда я еду в на работу или возвращаюсь обратно. Что в общем-то и не удивительно. В идеале, нужно в этот момент, не сходя с места, покупать билет и бронировать отель. Потому что, как только я покидаю транспорт — тяга к путешествиям засыпает обратно.

— И о чем ты сожалеешь? — моя подруга Паранойя, с любопытством сверлит меня своим пристальным взглядом.
Я в очередной раз думаю, что это довольно тяжелый взгляд для таких красивых глаз. На дне этих глаз можно разглядеть смерть. Взгляд хищника, взгляд воина.

— Нет. На этот раз обошлось без сожалений. — отвечаю я, выдерживая всю тяжесть взгляда. Когда мы одни, наша беседа тянется неспешно, с длинными паузами. Неспешность дает мне возможность хорошо обдумать и сформулировать мысль. Как минимум одному из нас это полезно. — Хотя постой...

Я замолкаю, пытаясь схватить промелькнувшую было, едва заметную эмоцию.

— Ничего не бывает по-настоящему напрасно. Даже если тебе так не кажется, — Произносит она, как будто бы, не к месту.

Паранойя о многом молчит. У нас негласная договоренность: если не ответил на заданный вопрос, то упорствовать и выспрашивать повторно не принято. Вместо этого, следует подождать когда собеседник будет готов на него ответить. Иногда вопросы повисают в воздухе, даже не будучи высказанными.
Мы сидим друг напротив друга, с поднятыми забралами, с открытыми лицами. Паранойя не отводит взгляд. Моя рука, словно бы без моего участия порывается схватиться за чашку чтобы укрыть меня за ней, выставив впереди себя, словно щит. И скрыть мой взгляд на донышке. Но я сильнее этого.

— Мне иногда кажется, что вся эта тяга к приключениям, путешествиям, просто... уловка. Ещё одно красивое желание, призванное манить нас.

— Чья уловка? — мне показалось что ее глаза снова хитро сверкнули.

Я помолчал, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Посмотри в окно, — нарушил тишину я, — Что ты там видишь? Сотни машин, одни едут туда, другие оттуда; десятки людей, целый поток. Это движение — то, что оживляет это место. Мы не задумываемся, что очень тесно согласованы со всем, что здесь происходит. Каждый из нас — на своем месте, каждый выполняет ряд своих миссий. То дыхание, которым дышит город, страна, планета. Из этой схемы не получается убрать ничего, даже крайне неприятные места, где земля выжжена огнем с неба, где люди страдают. Ведь и страдание, тоже важный элемент. Цивилизация растет и усложняется только потому что нам, в конечном итоге, нужно убегать от страданий и догонять исполнение желаний. И я чувствую некоторое внутренее сопротивление этой системе. Понимаю, конечно, что как части большого организма, к примеру, лейкоциту — не нужно осознавать смысл своего существования, не нужно обсуждать это с другими лейкоцитами: их дело — умереть в сражении с вторгающейся угрозой, не задавая вопросов. И тут я немножечко бунтую. Возможно, моя миссия тоже проста - работать, завести семью и помереть, оставив после себя достойное наследие. Или что-то подобное, простое и понятное. Возможно. Но я хочу знать наверняка. Меня расстраивает механистичность. Не исключено, что я принял бы свое предназначение, если бы точно знал в чем оно. Вместо того, чтобы быть направляемым кнутом и пряником...

Я снова замолчал. По всему получалось, что на вопрос я ответить и не смог. Не нашел того, в кого ткнуть пальцем, кого назначить ответственным. Думаю, она догадывалась, что к этому все и приведет.

Как проходит моя среда

Завтра среда. Уже практически через минуту... меня не отпускает мысль о том, что давно не выходили свежие выпуски Баджерс Дэйли Пресс. Но завершенных черновиков нет. И я решаю схитрить: в черновиках нашелся документ, который я использовал для анализа потраченного времени. Только немного дооформить и все получится.

Как проходит моя среда:

6:20 вообще-то, будильник сработал в 6 часов утра. Да, я его прекрасно слышал, но решаю не подрываться так прям сразу. "Человек, у которого есть завтрак, может позволить себе полежать минут двадцать", говорю я себе. В итоге, как-то сам незаметно для себя, встаю. На часах и правда 6:20

6:30 На завтрак, картоха разогретая в микроволновке. Включаю 10й эпизод "Сасами-сан". Если проскипать оппенинг и эндинг, то как раз серии хватает чтобы скрасить мой завтрак.

7:00 это значит, пора бросать все, что делаю и собиратся.

7:07 сбор занял 7 минут. Выхожу.

7:12 захожу в аптеку. К счастью, очередей нет. Конечно, в такое-то время. Через пару минут прыгаю в маршрутку.

7:26 Контрольная точка - метро Дарница. Отлично. Есть время посвятить себя мыслям, особо не переживая, что кто-то нарушит их мирное течение.

7:42 Следующая контрольная точка - метро Золотые Ворота. Все идет по плану. Если я достигаю этой контрольной точки в это время - значит путь до офиса будет без задержек. Я выйду из перехода у метно Выдубичи и сразу прыгну в маршрутку, которая уже будет ожидать на остановке.

8:18 План сработал как нужно. Я - на остановке. До офиса - считанные минуты.

8:24 Встречаю коллег у кофе-машины, что стоит в холле.

8:32 После утреннего кофе расходимся по местам. Я на своем в 8-32. По-хорошему, мне надо начинать на 2 минуты раньше, но к таким мелочам никто не придирается. Даже я сам.

Открываю свои рабочие записки. Это документ, который содержит план на ближайшее время, данные о том, что я успел сделать в разбивке по дням и наброски того, что нужно сделать сегодня. На сегодня в списке два вида задач: срочные и важные. Но для разгона я выбираю из самых простых. А дальше - все элементарно: берешь что-то из списка и делаешь.

13:00 Время зажевать свой бутерброд. Наше время не строго регламентировано. Некоторые коллеги начинают что-то подъедать уже часов в 10-11. Но я стараюсь придерживаться одного распорядка. Иначе, что это за аскетизм и самодисциплинирование? Пока не кончился бутерброд, немного шарюсь в интернете по отвлеченным делам.

17:00 пора домой. Иногда я жду еще десять минут, чтобы уехать на заказном микроавтобусе, который, по-видимому, развозит наших соседей. Знаю только что люди которые там едут - хорошо знакомы друг с другом.

18:00 на метро Черниговская. Обратно я не спешу, поэтому отметки времени не делаю.

18:15 ломается трамвай на котором я возвращаюсь домой. Это бывает не каждый день, но довольно типично.

18:30 Ноги доносят меня до магазина. Нужно купить себе еды на вечер.

18:50 Дома. Я не готовлю. На ужин - попкорн и мороженное.

19:37 Чувствую себя сытым, но довольно разбитым... Решаю не заставлять себя, а немного отдохнуть. Ложусь.

20:10 Хочетяс спать дальше, но выпихиваю себя за письменный стол. В 20-00 срабатывает будильник подписанный "hobby hour". Название говорит само за себя. К сожалению, мой мозг слишком устал за день, поэтому дела делаются по чайной ложке. Но чтобы перестать и идти спать - требуется причина по-весомее.

21:20 Заканчиваю отмеренный себе час. Нужно сходить в душ и готовиться к завтрашнему дню.

21:42 Возвращаюсь. По-хорошему, нужно ложиться спать уже прямо сейчас. Чтобы не было мучительно больно завтра. Но... вспоминаю, что у меня висит неотвеченное электронное письмо. Уже неделю.

22:00 Чтож, сегодня - ни чем не хуже других дней. Из последних сил активирую свой, не желающий активироваться, мозг. Переписка.

0:30 Слишком затянул. Перечитываю написанное - получилось так, что лучше бы вовсе не нужно... Ни одной умной мысли, ни слов, которые хоть что-то бы весили или значили. Много воды. Немного стыдно за это письмо. Но понимаю, что в этих условиях, такого и стоило ожидать. Отправляю и падаю спать.

Завтра будильник снова сработает в 6:00


Час поздний, но время еще есть. Время до того как я приму решение перестать бороться с усталостью. Уставшее сознание, это когда твое тело едет в метро домой, а весь партизанский отряд твоих субличностей, после долгого и трудного перехода по вьетнамским джунглям ума, просто валится кто куда попало. Все, кроме одного бойца, который не может себе позволить отдохнуть, который отправляется на свою вахту на кончиках пальцев руки сжимающих мобильный телефон. И это именно он не дает телефону выскользнуть из ослабевшей руки на пол.

Но сейчас я не в метро. Мы сидим с моей подругой, Паранойей за чашкой чая и беседой.

— В тот день, в поезде, я познакомился с двумя женщинами. — рассказывал я ей свои дорожные наблюдения, — Они направлялись в Одессу на семинар к какому-то гуру. "Они носят йогу, так же, как люди носят нарядную одежду", тогда говорил я себе. Как мне кажнтся, потому что они слишком заостряют внимание на внешних аттрибутах, еще не достигли особых вершин в своем хобби. Сперва эти женщины даже приняли меня за "своего", судя по-всему, из-за моей прически. Скорее всего, я это впечатление быстро развеял, начав ночью хропеть как дизель-генератор. Не могут же йоги хропеть... И аллергии с насморком, наверняка у них не бывает.

— Вполне возможно, что им и не нужны никакие "особые вершины". Да, я обратила внимание, что ты не говорил осуждающих слов, но это прочиталось между строк. Понимаешь, скорее всего, они со своими модными аксессуарами для йоги, куда счастливее тебя. И ты сейчас проявил себя слишком беспечным, когда поспешно сделал выводы о людях, которых не знал даже дня. — Прервала мой рассказ Паранойя.

— Да, я осознаю эту опасность, когда первое впечатление зачастую подводит. И что шанс того, что и меня оно все же подвело - довольно высок. Но от этого я пока не могу уйти, мнение складывается помимо моей воли. Что-то происходит, что-то возникает на моем пути и мнение тут же, незамедлительно, выныривает из каких-то темных уголков моего ума.

Я много думал об этом. Наверное, правильно было бы никак не реагировать на эту спонтанную реакцию, или хотя бы отложить на какое-то время. Но мне очень трудно сохранять нейтральность. Пойми меня правильно: я могу, но не хочу. И отчасти, потому что я завидую твоей проницательности, Нойя. Я тоже хочу уметь как ты - только глянув на человека, понять про него все. Когда это происходит со мной, просто не желаю отбрасывать это знание, вне зависимости от того, на сколько оно верно.

— Вот только я не понимаю все.

— Да-да, забыл: не все, а только самое важное. Не в этом суть. Послушай... конечно, ты все это лучше меня знаешь, но я все равно скажу. Мы, люди, ходим внутри лабиринта. И стены этого лабиринта, хоть и нематериальны, но вполне реальны. Это и неписанные правила общественного договора, и невербальная знаковая система, и бог знает что еще, в наших головах накрепко связанное в цельную систему. Сколько раз было, что стены этого лабиринта нас не пускают заниматься любимым делом или просто подойти и поговорить с человеком "не твоего уровня".

Я думаю, в этом есть как минусы, так и плюсы. Если знаешь как это работает, можно сознательно эксплоатировать эту систему. Помнишь, я тебе рассказывал про период в моей жизни, когда мне приходилось работать в банке? Корпоративный мир, где регламентировано даже то, как ты должен быть одет. В те дни я носил бандану, привязанную узлом к моему рюкзаку. Это очень заметный знак, что легко узнавался бы своими, но не нес никакой информации для всех остальных. Так вышло, что своих в офисе банка не удалось повстречать. Но эта фишка, кстати, сработала спустя много лет самым ярким образом. Я ехал на первое занятие по средневековой философии. И в метро, среди шума и толпы, меня "опознал" один из своих. Ему нужна была помощь в подзарядке севшего телефона и... в общем, если бы не занятие, возможно, в тот вечер я бы пил вино в каком-то незнакомом и интересном месте.

Паранойя слушала не перебивая и я продолжил:

— Есть знаки и более незаметные. По осанке, по манере держаться и даже по интонации голоса. Во всех проявлениях, даже не самых выраженных. Так у меня было с В., сначала, пока это было всего лишь мимолетное знакомство, я не давал себе труда читать эти знаки. И лишь потом, когда мы познакомились ближе и открылось что он опытный боец айки-до, я понял, что этот факт был мне известен с самого начала. Готов спорить, если бы я тоже занимался каким-то видом боевого искусства, то сформулировал бы это знание с первой секунды. Впрочем, не зря же до нас дошла история про то как на дороге встретились Миямото Мусаси и Ягю Дзюбэй.

Или взять ту исторю, если помнишь, когда мы ходили проведовать в больнице Р. и встретили там ее подругу В., которая давно и упорно занимается танцами. Мы сидели все вместе, в этой страшненькой палате, как вошла незнакомка, тоже кого-то проведать. Это было время когда к больным пускали посетителей, поэтому все сошлось в этой точке пространства и времени. "Смотри, видишь девушка пришла", шепнула нам Р., "она тоже занимается танцами". "А я знаю", ответила ей В., "я сразу это увидела по походке и осанке".

Я замолчал, вспоминая другие подобные случаи, как заговорила Паранойя.

— А что ты можешь сказать про меня, — спросила она

— Я не знаю. У тебя слишком высокий уровень самоконтроля, это сбивает с толку. — я был растерян, не знал что ответить на этот неожиданный вопрос.

— Это тебе домашнее задание, — улыбнулась она, — а теперь, - время идти спать.

Так оно и было.


Badgerz Daily Press 19

Привет!

Да, я все понимаю: BDP должен выходить по-чаще. Это неоспоримый факт.

Но в свою защиту должен сказать, что не всегда проблема заключается в том, что мне лениво. Зачастую, просто ничего знаменательного не происходит. Или времени нет. Или и то и другое одновременно. Хотя, о чем это я? Никто ж не обещал что все будет по правилам. Дурацкая привычка корить себя из-за отсутствия порядка, хотя никакого порядка и не подразумевалось.

Поэтому, к новостям.

* * *

Спонтанные решения, зачастую - лучшие решения. Сходить на творческий вечер сэнсэя Подеревянського было одним из таких. Это было (я даже специально записал) 12 января. Слухи о том, что сэнсэй пишет книгу ходили уже давно. А на творческом вечере нам явилась особая возможность послушать отрывки из этой книги. Это было потрясающе и жизнеутверждающе. Как удалось заметить, позднее творчество обрело еще более ощутимый оттенок восточного колорита. Эта смесь из местной, восточной культуры и авторского стиля, кажутся мне идеальным сочетанием. Книгу определенно куплю.

* * *

Так же хотел аннонсировать очередную волну доработок по блогу. Куча вещей которые хотелось бы сделать лучше или вовсе по-другому. К тому же, наконец-то блоггер добавил возможность включать SSL на пользовательских доменах.

* * *

Отдельно для тех, кому это интересно: в январе-феврале немного повалялся в больничке. Видел всякое. Социализировался с пациентами. Скандалил в очередях. Потреблял... да, назовем это так... много лекарств. Видел туберкулез и пневмонию. Все еще гуляю без шапки.

* * *

Продолжаю "бомбить" от своей некомпетентности в некоторых вопросах на работе... Да, мне говорили, что нельзя знать прям вот все, нужно принимать тот факт, что чтобы что-то понять - нужно время и практика. Но у меня все равно ужасно полыхает жопа каждый раз, когда я туплю над казалось бы простыми вещами. Вселенная как будто говорит, тыж сам хотел хардкора, вот тебе, жри. Мазохизм какой-то...Завершу картинкой в тему.

* * *

Спасибо недавним праздникам, это был отличный шанс поспать вдосталь. Удалось даже посмотреть снов. На основании одного из этих снов мог бы получиться даже роман, если б кому-то пришла в голову эта лихая мысль его написать.

В общем, это было один их тех снов, где меня, как активного участника не было, где ты просто будто наблюдаешь происходящее со стороны. Мне приснилось будто один парень, в своих снах, попадал в какое-то подобие госпиталя или санатория для тех, у кого были проблемы с их душой, назовем это так. Их там диагностировали и лечили всевозможными способами, считалось, что тамошние душевные врачи знали что нужно делать в каждом отдельном случае. И этот парень, этот главный герой моего сна, он будто попал туда с каким-то очень легким заболеванием, буквально, на пару-тройку раз хорошей терапии. В реальном мире его мучают сомнения о том, настоящее ли это место - все выглядит очень реальным. И в одном из снов он закономерно, в очередной раз, попадает в это место и знакомится там с девушкой. Она много времени проводит сидя на полу, в окружении листов бумаги и карандашей, перед включенным телевизором, который стоит в холле, на экране которого идет только "белый шум". Она рисует в свете этого телевизора свои рисунки. Потому что по ее словам, это единственный более-менее белый свет во всем госптале. Между ней и главным героем завязывается дружба. Он узнает что у нее какое-то страшное нарушение. Если он - самый здоровый из постояльцев, то она - самая больная. Парень понимает, что его скоро выпишут, а тогда они больше никогда в жизни не увидятся. И... он начинает делать всякие плохие вещи когда просыпается в реальной жизни, ведь это удлиняет его присутствие там, по ту сторону сна, вместе со своей подругой. Конечно, никому из своих друзей и родственников он не может объяснить что с ним происходит...

Предвидя вопросы и предположения: нет, это приснилось мне спустя много недель после того как я лежал в больнице. Просто совпадение.

* * *

И напоследок, в надежде, что до этого места уж точно никто не дочитает... Есть критики, которые критикуют меня за то, что я оставляю много недосказанности в некоторых своих постах (это если опустить претензии к качеству текста). Думаю, мне нужно хоть немного попытаться прояснить ситуацию. Легко догадаться, что речь идет о постах с отметкой "Spenserz". Дело не в том, что, как может показаться со стороны, я умышленно нагоняю таинственность. Так уж вышло, что большую часть времени Паранойя очень щепетильно относится к словам, она будто отмеряет их на аптекарских весах. И, буду до конца честным - мне это в ней очень нравится, такая бережливость никогда не была присуща мне самому. По-скольку мы друг-друга знаем давно, во многих случаях, лишние слова и не нужны, мы и так примерно понимаем что должно быть сказано. И это - отменяет объязательность самих слов, обнуляет потребность произносить в слух. Понимаю, что читателю это, скорее всего, непонятно что происходит в наших головах, но тут уж не знаю, что можно поделать...

Вторая причина вышеописанной претензии уважаемого товарища критика - в том, что я питаю какую-то нездоровую страсть к статичным кадрам. Поэтому зачастую мои посты - это быстрая зарисовка какого-то очень короткого момента из жизни. Без предисловий и послесловий. Вырванная из контекста. Но именно в таком виде я запомню ее до конца своей жизни. Не буду помнить что это был за год или день недели. Не запомню какой чай мы заваривали... Это будет концентрированный момент. Именно так я его и запомню, по красивому закату, по эмоциональному отклику на слова или поступки, по мыслям, что посетили меня в тот момент...И в этом смысле, я ничего не собираюсь менять. Чем-то похоже на восхождение на гору. Прешь на себе тяжелый рюкзак, пот застилает глаза, спина отваливается, ноги гудят. Но лучше всего запоминается вид, что открылся тебе с вершины, а не однообразное восхождение.



— Зима ушла. — констатирую я очевидный факт, — а следующая наша встреча, не менее, чем через полгода.

Усталость.

За окном — привычные нашему взгляду, серые горы снега смешанного с грязью, истекающие мутными ручейками воды, под пристальным взглядом теплого Солнца. Редкие порывы ветра врываются к нам на кухню, забираются зашиворот, студят чай в наших чашках.

В моей голове на миг возникает образ циклопического часового механизма, который неотвратимо вращает шестерню смены сезона. Я слышу его механический ход. Щелчок. Весна.

— Усталость накопилась, Нойя, — говорю я и ёжусь, но не от сырого ветра, а от интонаций проскочивших в моем голосе.

Она пришла и отворила настежь все окна, приглашая ветер внутрь. Я вспомнил, что где-то там, далеко на востоке, в Стране Восходящего Солнца, принято так же раздвигать панели своих домов с первыми признаками весны, выносить на просушку, под окрепшее Солнце циновки после долгой зимы.

Не понимаю о чем она молчит. Но в нашем дуэте, Паранойя - молчаливый мудрец, а я - легкомысленный болтун.

— Я всерьез думал, что за пол-года привыкну. — продолжаю я, — думал, что должна же наступить адаптация. Всегда наступает. Но вот уже весна, а я все равно ужасно разбит каждым вечером. Не понимаю, куда девается вся моя энергия... Это не та реальность с которой я готов мириться. Но, по всей видимости, у меня нет другого выхода как ее принять.

Паранойя наконец-то отрывает взгляд своих темных глаз от облаков набегающих на Солнце и пристально смотрит на меня.

Пауза.

Снова образ колосальных часов: зубчатые колесики замерли.

Тишина.

Знаю многих людей, которых это затянувшееся молчание разорвало бы на мелкие куски. Мы не из них.

А спустя вечность маятник вновь качнулся, стрелки дернулись и часы продолжили свой ход.

Улыбка...

Я понял о чем она молчит.


Утро, день, вечер

Тут на днях делал то, что следовало бы делать по-чаще — был свидетелем культурного события: мой сэмпай презентовал биографическую киноленту, автором которой он и является. Как сказано в описании, фильм повествует об одном дне из жизни трех человек - Музыканта, Философа и Священника.

Направляясь на премьеру, у меня не было никаких ожиданий — эти трое людей, что находились в фокусе видеокамеры, были мне совершенно не знакомы. Хотя, если быть честным до конца, то некоторые ожидания у меня были. Так получилось, что я был немного знаком со художественным стилем автора и поэтому ожидал от ленты чего-то узнаваемого.

Я оказался прав в своем прогнозе и ошибался одновременно. Да, выяснилось, что эта работа по стилю совершенно не похожа на предыдущие. Но авторская искра прослеживалась очень заметно. Нужно немного отступить и объяснить, что я имею ввиду, к тому же, мне очень нравится эта метафора. Человек, идя по жизни, несет свою индивидуальность как плащ — наброшенный на плечи, шлейфом волочащийся за его спиной. И все, что человек делает на этом пути, неуклонно несет на себе этот отпечаток его индивидуальности. Как завещал нам Марсель Дюшан, любой акт художника, уже сам по себе является предметом искусства.

Вот в этом отношении, глядя через фильм, мы видим силуэт четвертого персонажа - автора. И этот автор, обувает нас, зрителей, в свои ботинки, ставит на свое место и отправляет в путешествие.

Казалось бы, всего один будничный день, что особенного может он вместить в себе? Вы удивитесь...

Как говорил сам автор, в этом фильме количество смыслов на квадратный сантиметр просто зашкаливает. Но я — недобросовестный критик, даже не пытаюсь выйти за круг своих эгоистических интересов и фокусируюсь только на близких мне смыслах. А это - прежде всего, эстетика ленты. То, что воспринимается сразу и непосредственно. К сожалению, из меня эстет, как из валенка - бумеранг, поэтому вряд ли я найду нужные слова. Но подведя черту, могу сказать, что фильм определенно, сам по себе красивый, это есть.

Но самое главное, это диалог. Для меня это знаковая вещь, ведь я и сам регулярно пытаюсь ухватить эту струну на некоторых страницах своего блога. Призвать что-то настоящее, что-то весомое, среди пустыря легковесных слов. В моей жизни этого определенно не хватает — диалогов, которые что-то значат. Или хотя бы мыслей, что хоть немного глубже, чем обычное бытовое общение. Не скажу, что весь фильм прям такой. Но определенные темы, которые отдаются резонансом — в нем поднимаются. Например, о тишине. Сам регулярно размышляю об этом... В общем и целом — это неплохая иллюстрация к тому, как может быть, когда становится скучно спорить о том, какой торт вкуснее, ну или о других подобных бытовых вещах.

Отдельно нужно отметить, что очень хорошо удалось раскрыть индивидуальность героев фильма. Такой себе взгляд закулисы личной жизни наших персонажей. Я шел на фильм не зная о них ничего. Но затем мы проживаем с ними целый день и уже к концу фильма — они уже немножечко наши друзья.


Вот и сам фильм. Via https://www.youtube.com/channel/UCpwQ3deqRxm1e2tM6pMZF4A


Мы с Нойей - словно дети вырощенные волками. Такие же немногословные, настороженные и мрачные. Я коротал свои ночи при свете монитора, а она - своими ночами творила мистерии при свете костров. Так мы и воспитались, не людьми, а непойми кем.

Я худо-бедно научился выглядеть так, чтобы не вызывать подозрения у людей. Но когда мы вдвоем, притворяться нет нужды. И вся наша молчаливость и мрачность заполняет пространство вокруг нас. Это не просто тишина. Кажется, она соткана из промежутков между строк.

— В этом много эгоистичного, — говорила мне Нойя, — Только представь: идешь ты по улице, а навстречу тебе, предположим, Макс Фрай. И что ты скажешь ей? Или что спросишь? Ведь вы - "два поезда шедших мимо, остановленных в поле снегами". Не опустишься же ты до банальностей, в самом деле.

— Возможно, ты удивишься, но со мной случалось что-то очень похожее. Однажды зимой, я шел к сестре в гости. За день навалило снега по колено, так что люди успели вытоптать только узкую колею на тратуаре. Дорога там была немноголюдна и я столкнулся только с одним парнем, шедшим мне навстречу. Погостив у сестры пару часов, я отправился домой тем же путем. И благодаря какому-то совершенно немыслимому совпадению, на обратной дороге мы снова столкнулись с тем же парнем, на той же дороге в том же месте. Было достаточно трех минут разицы во времени, чтоб не встретиться, задержаться или выйти раньше. Но мы встретелись. Мы узнали друг-друга в тот же миг. Я шел вперед не в силах сдержать улыбку и видел, что он тоже улыбается.

— Полнота момента захлеснула вас с головой, — Нойя понимающе кивнула.

Да, она сформулировала предельно точно. "Полнота момента". Слова, вопросы, ответы — все это заполняет пространство здесь и сейчас, так, что по-сути, тебе и нечего нового ни спросить или сказать. Остается лишь кивнуть как старому другу и идти своим путем.

Настоящее чудо, что мы с ней все еще находим возможным встречаться. И пусть случайные свидетели не обманываются легкомысленностью нашей болтовни, ведь она - лишь фон для полноты момента.


Я люблю вспоминать эту сцену из кино. Есть в ней какая-то особая изюмина.
— Помнишь, — говорю я, — этот отрывок, где герой Болдуина сражается в невидимом отеле "Монолит", а снаружи, под проливным дождем, его ждут промокшие помощники, пытаясь укрыться под зонтом? Один из них произносит: "знаешь, за что я люблю эту работу? Бодрит!"
— Ты же знаешь, что помню, — улыбается Паранойя, — Мы с тобой вместе и смотрели.
— Немного завидую той легкости, с которой некоторые люди выскакивают из мягкой, уютной постели — в холодную, колючую ночь, метель и слякоть.
Паранойя смеется.
— Ну что? — спрашиваю я, — что смешного?
— Ты, считай, и не встречал таких людей. Ты принял за правду то, что только выглядит легко, но таковым не является. Каждый человек, по-своему прилагает значительные усилия. Не обманывайся.
— Постой. Ты же знаешь, что есть свой, особый шарм часами лежать не двигаясь в какой-нибудь засаде, в луже растаявшего от твоего тепла, снега...
— Есть разница, — перебивает меня Нойя, — одно дело когда ты хорошо готовишься перед тем как идти месить ногами жижу под ливнем, а совсем другое, когда тебя поднимает среди ночи тревожный звонок.
Мне нечем крыть.
— Как бы научиться этому?
— Тебе это не нужно.
Молча допиваем чай. Я думаю о тех, кому доводится быть на границе. Границе, во всех смыслах.
В тишине особенно отчетливо слышно как шумит, закипая, вода в чайнике...
— Я расскажу тебе о двух мужчинах, которых я знаю, — говорю я, наливая кипяток в заварник. — Они оба жаловались мне что не могут уснуть без включенного телевизора. Один из них, приходя домой, зажигает во всех комнатах свет, включает три телевизора... да, у него два в комнате и один - на кухне. "Интересно", думал я, "что же он так хочет заглушить в себе, что не переносит тишину? Что боится услышать в тишине, что даже ночью не отключается от телетрансляции?". Для меня, того, кто живет в полутьме, это очень удивительно. А потом я подумал о втором из них. И понял — если убрать звук и суету из телевизора, то образовавшийся вакуум становится невыносим. Одиночество тут же набрасывается из темных углов и начинает рвать на куски. Я понял с чем сражается этот человек. И понял, что за отталкивающая аура его окружила.
Знаешь, я желаю ему победить. Победить, и наконец-то спать в тишине.