Intercity Kyiv-Detroit


Я снова смотрю в окно, упершись лбом в холодное стекло: свет фар встречных автомобилей высвечивает трещины на латанном полотне асфальта, лужи пузырятся под осенним дождем, капли рисуют на черноте стекла кривые траектории.

Тьма вокруг меня и внутри меня, лишь на короткий миг вспыхивает тусклый свет экрана телефона. Забыл посмотреть показания часов. Так глубоко погружен в пустоту своей тьмы, что потерял нить происходящего. Куда я еду? Зачем? Не могу припомнить — это начит что вопрос несущественен, не стоит и напрягать память. Задерживаю взгляд на погасшем экране телефона, по поверхности искрами пробегаеют случайные блики уличных фонарей. Каким-то чужим, пришедшим извне, знанием, я понимаю — мне удалось убежать от себя; не на долго, на считанные секунды. Через пару мгновений тяжесть существования догонит и вновь навалится на меня всем своим весом, вдавит в кресло и сожмет горло. Но нет, еще нет, секунда тянется долго, словно звенящая в тишине пронзительная нота, когда не разобрать: звучит ли она еще на самом деле, почти совсем затихнув или это призрачное звучание только в твоей голове? Счастье выпущенной в цель, стрелы: ее полет неотвратим и подобен вспышке молнии. Ни сожелений, ни желаний, лишь красота текущего момента, когда все предопределено, победа равна поражению, а поражение — победе. Истинное равнодушие и невовлеченность.

Я переполнен тьмой до края. Я выдыхаю ее, испаряю через поры, выкашливаю сгустками. Холод осени каким-то образом проходит сквозь закрытые окна и наглухо застегнутую куртку и касается сердца, там, где все мы теплые и уъязвимые. Моя рука инстинктивно дергается в сторону соседнего сидения и безуспешно шарит в пустоте, пытаясь схватить что-то. Но через миг я понимаю, что я тут один и вместо теплой ладони - поймал лишь воздух.

И тут случается неизбежное. Время, будто очнувшись ото сна, рвёт вперед; выпущенная стрела достигает цели; а я - прихожу в себя. Больше всего это похоже на то, как когда сильная, игривая волна выбрасывает тебя на берег и тут же отступает назад. И ты лежишь на берегу, неожиданно придавленный своей тяжестью к мокрому песку.

Тяжесть привычно ложится, будто шитая точно по моей мерке, на плечи и я спокойно принимаю её. Когда-то я думал, что это и значит быть взрослым. Разумеется, яростно бунтуя против такого положения вещей, иногда в своей непримиримости доходя до саморазрушения. Но те дни в прошлом. Сейчас я просто жду. Жду, когда наконец-то устанет та, сведенная судорогой хватка, что вцепилась в то, что следовало бы оставить позади, лишний мусор, что тяжелым, но незаметным, грузом лежит на моем сердце. Многие годы я пытался справиться силой, но лишь укрепил ее еще больше. Лишь выше и толще становились эти каменные стены. Тот случай, когда упрямство наказывает самого упрямца. И тем полезнее полученный урок...

Я закрываю глаза и позволяю тьме меня взять.

void

Тяжелый и душный июньский вечер. А может быть уже и ночь; мы сидим с Паранойей на полу, закрыв глаза, скрестив ноги и выпрямив спину. Боль в мышцах медленно наростает, ломая концентрацию, протекает пульсирующими толчками сквозь затекшие ноги и спину. Вдох сменяет выдох и снова вдох, так раз за разом. Мне начинает казаться, что я слышу ее голос, вижу сквозь закрытые веки силуэт ее, сидящей. Во мне ничего не дрогнет, ведь я знаю, что стоит лишь сбиться и прийдется начинать сначала. Вдох и выдох. Теперь мне кажется, что я вижу нас обоих: себя со спины и её, сидящую ко мне лицом. Ее губы шевелятся. Но голос, что звучит в моей голове — не узнать. "Мы однажды вернемся в ту пустоту откуда мы родом"

Ум хватается за понятие пустоты, но он бессилен — пустота, это нечто что слишком выходит за рамки человеческого. Мы можем понять пустое пространство или пустой банковский счет. Но это не пустота. На пустоту нельзя указать пальцем, ухватить разумом, отмерять весами или линейкой.

Не знаю, сколько мы уже сидим. Ноги слишком затекли и почти утеряли чувствительность. Однажды и все тело перестанет служить тебе домом и ты вернешь, что взял взаймы. Ни руки, ни ноги, так долго служившие тебе, ни все остальное, к чему ты привык и считал своим, не останется с тобой навсегда.

Это не страшно. В пустоте нет ни страха, ни печали. Нет воспоминаний, что грели твою душу в минуты жизненных невзгод — когда ты сам еще был. Ведь и то, от чего сердце сжималось болью — тоже станет пустотой. Нет мыслей. И даже языка, на котором можно было бы подумать мысль.

Я понимаю что хватит и открываю глаза. В комнате уже глухие сумерки. Распрямляю затекшие ноги и оборачиваюсь к окну. Это темно-синий прямоугольник на фоне светло-черных стен. Жара немного спала. Стекла, рамы, занавески, все это сейчас выглядит непривычно, нелепо и смешно — как слон в очках и фраке. Но я еще не вспомнил как смеяться. Хочется воды, но мне сейчас об этом лишь мечтать: возобновившееся кровообращение - наполнило мои ноги миллионами колючих игл, так что о лишних движениях лучше на время забыть. И я терпеливо жду. И мимоходом замечаю, как ощущение текущего момента плавно размывается. Я тяжело встаю на ноги и иду попить воды.

Хотя с большей радостью — остался бы в пустоте.


staying awake

— Я ощутимо выдохся, — говорю я Паранойе. — По всей видимости, прийдется сокращать большинство из моих энергоемких процессов. Ну, кроме работы, разумеется.

Все еще могу заставлять себя делать разные дела, но заметно из-под палки.

— Потребовалось время, чтобы ты в этом признался.

— Может даже в отпуск пойду. Задыхаюсь... — продолжаю я, стараясь по-реже моргать.

Паранойя замечает мою борьбу, с усталостью и сном, едва улыбается, мол, не мучайся, закрой уже глаза. Но я знаю, это ловушка: моргнул и пару минут как не бывало. И ведь не так долго бодрствую... В былые времена достаточно было подремать минут 15 прислонившись головой к стене или поручню метро — и острота восприятия возвращалсь. В моем нынешнем состоянии, этот трюк сработает едва ли.

Не выдерживаю. Моргаю. По телу пробегает волна оцепенения. Организм готов спать на любой поверхности. Перед глазами пробегают маштабные картины из игры в жанре "тауэр деффенс", над которой я думал несколько дней назад. "Меня не затянуть", думаю я, сбрасывая оцепенение. Мой сон разлетается в сию же минуту. Глаза открываются не без труда. Понимаю, что то, что мне только что приснилось и казалось увлекательным, на самом деле полная чушь. Все еще не очень понимаю где нахожусь. Рукой интуитивно тянусь рукой к чашке с чаем. На полпути к чашке замираю и рассматриваю ладонь с растопыренными пальцами. Считаю пальцы до пяти. Не сплю.

— Я прямо ощущаю, как лениво стали бегать сигналы по моим нейронам, — говорю я Паранойе, но не нахожу ее в поле видимости.

От неожиданности снова моргаю. Но еще достаточно собран, чтобы не провалиться моментально в сон. Паранойя на месте. Теперь мне относительно легко сфокусировать на ней свое зрение.

"Мне нужен адреналин", думаю я, "что еще может быть лучше адреналина в моей ситуации". К моему удовлетворению, пальцы слушаются нормально, а набор текста практически не требует усилий. Представляю, как ввонзаю шариковую ручку острым концом себе в ногу, на ладонь выше коленной чашечки. Не пугаюсь. Зажимаю ручку в своей руке уже по-настоящему. Ощущаю ее вес и гладкую поверхность. Примеряюсь. Небольшой размах... Да, так подействовало. Но так обманывать свой организм нельзя вечно. Очень скоро он адаптируется. И тогда или-или.

Снова моргнул. Теперь я в черно-белом лесу, среди берез и елей, на небольшой поляне, прямо на траве позируют вооруженные люди, одетые как партизаны Второй Мировой Войны. Прямо перед тем, как раскрыть глаза - промелкивают кадры из военной хроники... "Моя борьба", говорит мне Гитлер; "со сном", добавляю я и окончательно вырываюсь из лап сна. Ловлю себя на мысли, что мне нравится моя несгибаемость - это неплохое испытание на способность перебывния в текущем моменте. Стоит утратить концентрацию - и ты спишь. Нужно усилием воли держать концентрацию.

* * *

Через несколько часов, когда близость вечера очевидна, сонная усталость отступает на шаг назад. Все-таки моим биоритмам характерна ночное бодрствование.


existentia

Мне, наверное, было бы немного тоскливо жить в городе, в котором нет метро. Оно для меня что-то вроде места силы... Несешься в громыхающем вагоне сквозь темноту туннеля и посещают мысли, которых почти не бывает на поверхности. Думаю, оцепенение подземки - сродни лёгкому трансу. Ритмичный шум колес, плавное раскачивание вагона - практически всегда люди в метро выглядят "залипшими". А у меня иногда происходят совсем странные штуки с восприятием. Я это хорошо знаю и зачастую усиливаю эффект с помощью музыки.


Третий в ряд

Но где-то есть тот дом, где мы всегда будем желанны,
А в этом доме тот, кто всегда нас поймёт и простит.
И где-то есть хирург, что сотрёт все эти шрамы,
И извлечёт все пули у нас из груди.

Нельзя просто взять и перестать говорить о Flёur. Вот еще один пост напишу и все, думаю я. Нет никаких особых причин переставать писать: я слушаю группу более десяти лет и у меня есть много мыслей о творчестве и их самих. Ну, кроме того ощущения, что когда оформляешь смыслы, что прятались меж строк, в виде текста — теряется некоторая магия, интимность. Будто в отношения между тобой и тем образом, который ты выстроил в своем восприятии, воображении, вклинивается Третий.

Но право на еще один пост у меня есть.


Формалин

Недавно я писал о том, что запомнил в деталях тот день, когда впервые познакомился со своей любимой группой Flёur. Через какое-то время, как любой религиозный фанатик, я принялся нести благую весть всем вокруг. И довольно скоро выяснилось, что мои родственники и другие близкие люди, да и просто, невинные прохожие, до которых дотягивались мои щупальца — слишком нормальны чтобы воспринимать эту музыку.


В памяти о Flёur

Как я ни стараюсь находится в текущем моменте, все равно, время от времени, неотвратимо проваливаюсь в прошлое. Наверное, это закономерно: ведь прошлое, это тот грунт, в который уходят корни нашего настоящего. Рационально, я готов это принять, эмоционально - все сложно.

Начало этой истории я уже рассказывал однажды. Но, к сожалению, не помню куда девался тот текст. Поэтому, часть его перескажу по-новой.


Badgerz Daily Press #24

Привет, банда!

Мы тут придумали штуку: отныне писать отложенные посты на год. Не все, только рубрику Badgerz Daily Press. Тогда это будет что-то вроде хроники, что напомнит о событиях, которые были новостями год назад. Ну и опять же, всякое происшедшее утратит свою актуальность к тому времени.

Остальные разделы останутся без изменений. Ну и вообще, было бы неплохо доделать фронтэнд в этом журнале. Но это уж как сложится...

Спасибо за внимание. Следующий пост откроется уже в следующем году!

Badgerz Daily Press #23. Новогодний бриф.

🎄
Никто из нас не думал, что мы доживем до 2019. Откровенно говоря, все в нашей редакции были уверенны, что всё будет кончено еще до 2014. И поэтому, последующие годы оказались полным сюрпризом. Удивление и растерянность, вот те эмоции, которые главенствовали в нашей редакции довольно долго. Ведь ни плана, ни карты у нас не было. И только прошлый, 2018й, начал постепенно менять ситуацию к лучшему. Если тенденция сохранится, 2019й — станет годом, когда мы уверенно встанем на ноги, обретем свои цели и понимание, как их достичь.

Чего и желаем всем нашим друзьям, всем ищущим, всем потеряным, всем, все еще живым и всем тем, кто в море. С новым, 2019м годом. Не сбивайтесь со своего пути, берегите тепло своих душ и вы объязательно найдете то, что потеряли.